Реакетно-бомбардировочное вооружение авиации Советского Союза

Реакетно-бомбардировочное вооружение  авиации Советского Союза

 И, все же, несмотря на, в целом, передовую школу авиационного пушечного вооружения, для борьбы с танками Вермахта пушки, устанавливаемые на истребителях и штурмовиках были все же второстепенным оружием.

 «Твердотопливные ракеты», Е.Б. Волков, Г. Ю. Мазинг, В. Н. Сокольский.— Издательство Машиностроение, 1992

 Отечественная штурмовая авиация времен 2-й Мировой войны неразрывно связана с применением реактивных снарядов. Да и само это оружие, массово применявшееся в годы войны как в авиации, так и с наземных пусковых установок – «Катюш», небезосновательно является нашей гордостью. Советский Союз начал массовое применение «эрэсов» минимум на три года раньше всех других стран, впервые использовав их в воздухе на реке Халхин-Гол в 1939 году. Разработками реактивной артиллерии в Советской России занимались аж с 1919 года, пытаясь модифицировать старые ракеты, применявшиеся в России еще с 19-го века, под бездымный порох. Исследованиями в этом направлении занималась Газодинамическая лаборатория (ГДЛ).

 В апреле 1929 года на должность руководителя опытов был зачислен инженер-артиллерист Б.С. Петропавловский, ставший с мая следующего года начальником ГДЛ. Главной задачей коллектива лаборатории новый руководитель считал создание боевых реактивных снарядов и пусковых установок. Петропавловский оценил одно из главных преимуществ пороховых ракет — легкость пусковых установок. Он предложил отказаться от применявшейся ранее стрельбы ракетами из миномета и занялся конструированием легких пусковых станков в виде перфорированной открытой трубы. Пуск ракет из легкой тонкостенной трубы был также использован в конструкции опытной установки для пуска 65-мм реактивного снаряда из реактивного противотанкового ружья.

В конце 20-х - начале 30-х годов коллектив ГДЛ работал над турбореактивными снарядами, стабилизируемыми вращением. В 1930-м году были произведены первые опыты с турбореактивными 82-мм и 132-мм авиационными ракетам. В Москве при Центральном Совете Осоавиахима в августе 1931 года была создана Группа по изучению реактивного движения (ГИРД), в октябре того же года такая же группа образовалась и в Ленинграде. Они внесли значительный вклад в развитие ракетной техники. В конце 1933 года на базе ГДЛ и ГИРД был создан Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). Инициатором слияния двух коллективов был начальник вооружений Красной Армии М.Н. Тухачевский. По его мнению, РНИИ должен был решать вопросы ракетной техники применительно к военному делу, в первую очередь в авиации и артиллерии. Директором института был назначен И.Т. Клейменов, а его заместителем — Г.Э. Лангемак.

 Калибры 82 и 132 мм были выбраны не случайно. Первоначально для авиационного реактивного снаряда был установлен стандартный калибр 76 мм, но, полученные в процессе производства пороховые шашки имели диаметр 24 мм. Таким образом, снаряд выбранного калибра не мог быть снаряжен пакетом из семи шашек. Перенастройка производства означала бы задержку в испытаниях, поэтому калибр снаряда был увеличен. С учетом толщины стенок ракетной камеры и местных еѐ утолщений, был определен калибр авиационного реактивного снаряда, равный 82 мм, а сам снаряд стал называться PC-82. Для ускорения работ по созданию РС большего калибра было решено использовать имеющиеся в наличии пороховые шашки диаметром 24 мм. Пакет из 19 таких шашек требовал ракетной камеры с внутренним диаметром 122 мм, что с учетом толщины стенки ракетной камеры и местных еѐ утолщений определило калибр реактивного снаряда — 132 мм. В дальнейшем РС-132 снаряжались пакетом из шашек диаметром 40 мм. По баллистическому расчету необходимая масса заряда для 82-мм PC могла быть получена при длине заряда 230 мм. Прессование шашек с центральным каналом такой длины по технологии глухого прессования пироксилино-тротиловой массы оказалось невозможным. Пришлось длину каждой шашки уменьшить в 4 раза и заряд составлялся из 28 пороховых шашек длиной 57,5 мм, вместо 7, запланированных по исходному проекту. Для РС-132 приходилось использовать 35 шашек диаметром 40 мм. Позднее в качестве нового ракетного топлива был выбран разработанный коллективом ученых под руководством А. С. Бакаева баллиститный нитроглицериновый порох, содержавший коллоксилина — 57 %, нитроглицерина — 28 %, динитротолуола — 11 %, централита — 3 %, вазелина — 1 %. Его производство уже было налажено на одном из заводов на юге Украины. Технология изготовления баллиститных порохов не ограничивала длину шашек, поэтому после предварительных испытаний перешли к изготовлению зарядов из шашек, длина которых была примерно равна длине ракетных камер — 230 мм для РС-82 и 287,5 мм для PC-132. В процессе испытаний турбореактивных снарядов их кучность оказалась неудовлетворительной. Кроме того, при методе стабилизации вращением около 28-30 % веса ракетного заряда расходовалось на вращение снаряда, а поступательная скорость и дальность полета в результате этого уменьшались. В связи с этим было решено перейти к крыльевой стабилизации ракет без их вращения. Вначале испытывались 82-мм снаряды с кольцевым стабилизатором, не выходящим за габариты снаряда. Однако опытные стрельбы и продувки в аэродинамической трубе ЦАГИ показали, что с помощью кольцевого стабилизатора добиться устойчивого полета невозможно. Затем отстреляли 82-мм реактивные снаряды с размахом четырехлопастного оперения в 200, 180, 160, 140 и 120 мм. Результат был вполне определенным: с уменьшением оперения ухудшалась устойчивость полета и кучность. Далее в ходе экспериментов выяснилось, что при размахе менее 120 мм устойчивого полета не получалось - снаряды начинали кувыркаться сразу после прекращения работы двигателя. Оперение размахом более 200 мм оказалось слишком тяжелым и перемещало центр тяжести снаряда назад, что также приводило к ухудшению устойчивости полета. Облегчение оперения за счет уменьшения толщины лопастей стабилизатора вызывало сильные колебания лопастей вплоть до поломки их в воздухе. В конце концов, были найдены оптимальные габариты стабилизаторов: размах 200 мм для 82-мм ракет и 300 мм для 132-мм ракет.

 К 1935 году проект отечественных ракет, в целом приобрел законченный вид, мало изменяясь до самого конца войны. 82-мм реактивный снаряд, получивший обозначение РС-82 весил 6.8 кг, из которых масса порохового заряда маршевого двигателя составляла 1.1 кг, а масса, входившего в фугасно-осколочную боевую часть взрывчатого вещества – 360 граммов. Длина снаряда 620 мм. Ракетный двигатель обеспечивал РС-82 скорость 340 м/с. Максимальная дальность действия – 6.2 км. 132-мм РС-132 весил 23 кг, из которых масса ракетного топлива составляла 3.8 кг, а масса ВВ боевой части – 900 граммов. Длина снаряда 935 мм. Скорость 350 м/с, а максимальная дальность 7.1 км.

 Первые серийные ракеты имели контактный взрыватель, поэтому широко известный успех первого боевого применения советских «эрэсов» в августе 1939 года с пяти истребителей И-16 на Халхин-Голе, которые в четырнадцати воздушных боях сбили тринадцать японских самолетов, был скорее удачным стечением обстоятельств. Во-первых, сработал фактор внезапности - японцы поначалу приняли разрывы реактивных снарядов за разрывы 76-мм зенитных снарядов. Во-вторых, японские истребители летели горизонтально с постоянной скоростью в плотно сомкнутом строю. Стрельба же неуправляемыми авиационными ракетами с контактным взрывателем по маневрирующим истребителям равносильна стрельбе наугад. В ходе Зимней войны с Финляндией 6 двухмоторных бомбардировщиков СБ были оснащены пусковыми установками для ракет PC-132. Пуски ракет PC-132 производились по наземным целям.

 Но вплоть до 1939 года советские реактивные снаряды представляли собой скорее экспериментальное оружие, выпускаемое небольшими партиями. Настоящее серийное производство было организовано только в конце 1939 года. За 1940 год заводы наркомата боеприпасов уже выпустили 125,1 тыс. ракет PC-82 и 31,68 тыс. ракет PC-132. Тогда же «эрэсы» были официально приняты на вооружение ВВС РККА. К этому времени уже высказывались соображения о целесообразности использования реактивных снарядов в сухопутных войсках. Однако ввиду невысокой кучности эффективность их применения могла быть достигнута только при стрельбе одновременно большим количеством снарядов. Поэтому появилась идея создания многозарядных реактивных пусковых установок, способных вести массированный залповый огонь по площадям.

Осколочно-фугасный реактивный снаряд РС-82

К лету 1939 года были существенно усовершенствованы 132-мм осколочно-фугасные реактивные снаряды, которые планировалось использовать для «сухопутных» пусковых установок. Позднее эти снаряды получили официальное наименование М-13 и с конца 1941 года выпускались серийно. По сравнению с авиационными снарядами РС-132 они имели большую дальность полета (8470 м) и более мощную боевую часть (масса 4,9 кг). Возрастание дальности стрельбы и мощности было достигнуто за счет увеличения количества ракетного топлива и взрывчатого вещества. Для этого потребовалось удлинить ракетную и головную части реактивного снаряда.

 Советские реактивные снаряды для реактивных минометов «Катюша» М-13 и М-8 и их авиационные «родственники» РС-132 и РС-82

1 - стопорное кольцо взрывателя, 2 - взрыватель ГВМЗ, 3 - шашка детонатора, 4 - разрывной заряд, 5 - головная часть, 6 - воспламенитель, 7 - дно камеры, 8 - направляющий штифт, 9 - пороховой ракетный заряд, 10 - ракетная часть, 11 - колосниковая решетка, 12 - критическое сечение сопла, 13 - сопло, 14 - стабилизатор, 15 - чека дистанционного взрывателя, 16 - дистанционный взрыватель АГДТ, 17 - воспламенитель.

 Снаряд М-13 имел несколько лучшие, чем РС-132, аэродинамические характеристики и соответственно лучшую кучность. Такие же усовершенствования были проведены и в отношении 82-мм снаряда, послужив основой для создания снаряда М-8. Эти ракеты с 1942 года массово применялись со знаменитых «Катюш», реже применяясь и с самолетов, когда под рукой не было ничего другого. В процессе выпуска и боевого применения ракет выяснилось, что несмотря на довольно высокую боевую эффективность реактивных снарядов при условии их попадания в цель, кучность их оставляла желать лучшего. Так официальные данные оценивали коэффициент рассеивания в 0.014 – 0.016 от дальности стрельбы. То есть при дальности пуска в 1 км снаряд мог отклоняться от цели на 14 – 16 метров. Средний процент попаданий РС-82 в танк при стрельбе с дистанции 400-500 метров, показанный в материалах отчета, составил 1,1 %, а в колонну танков - 3,7%, при этом из 186 выпущенных снарядов было получено всего 7 прямых попаданий. Высота подхода к цели - 100 и 400 метров, углы планирования - 5-10 и 30 градусов соответственно, дальность прицеливания - 800 метров. Стрельба велась одиночными снарядами и залпом по 2, 4 и 8 снарядов. При стрельбах выяснилось, что РС-82 может нанести поражение немецким легким танкам типа Pz II Ausf.F, Pz 38(t) Ausf.C, а также бронемашине Sd Kfz 250 только при прямом попадании. Разрыв РС-82 в непосредственной близости от танка (0,5-1 метра) никакого поражения ему не наносит. Наименьшее вероятное отклонение получалось в залпе из 4-х «эрэсов» при угле планирования 30°. Результаты стрельб РС-132 были еще хуже. Условия атак были те же, что и при стрельбе PC-82, но дальность пуска - 500-600 метров. Вероятное круговое отклонение по дальности PC-132 при углах планирования Ил-2 25-30° примерно в 1,5 раза было выше, чем для PC-82, а для углов планирования 5-10° -практически совпадало. Для поражения легкого и среднего немецкого танка снарядом PC-132 требовалось только прямое попадание, поскольку при разрыве снаряда вблизи танка, последний существенных повреждений не получал. Однако добиться прямого попадания было очень и очень сложно - из 134 выстрелов PC-132, сделанных в полигонных условиях летчиками с различной степенью подготовки, не было получено ни одного попадания в танк... Согласно этих данных, получается, что по точности отечественные реактивные снаряды несколько уступали английским и американским, хотя, вероятно, это было связано с различным уровнем подготовки летчиков и тактики их применения. В этой связи в выводах отчета по полигонным испытаниям указывалось: "Несмотря на имевшие место прямые попадания PC-82 с поражением легких танков, из-за малой вероятности попадания по цели ограниченных размеров, а также недостаточно высокой поражаемости для других калибров при попадании в непосредственной близости от танков, ведение стрельбы по отдельным танкам и целям малых размеров (или длины) с самолета Ил-2 реактивными снарядами всех калибров считать неэффективным". Вместе с этим в отчете указывалось, что по площадным и линейно вытянутым целям применение PC дает определенный эффект. Отметим, что усреднение результатов стрельб реактивными снарядами, проведенное специалистами НИП АВ ВВС без учета степени подготовленности летчиков, числа снарядов в залпе и углов планирования штурмовика, нельзя признать корректным при оценке реальной эффективности PC при действии по наземным целям. Отрицательный же опыт боевого применения PC на фронте объясняется главным образом повышенными (600-700 метров) дальностями пуска снарядов и не использованием всего комплекта PC в одном залпе. Инженерно-технический состав некоторых строевых авиачастей, пытаясь повысить боевую эффективность Ил-2, проводил собственными силами доработку штурмовика, обеспечивая подвеску на самолет увеличенного числа PC. Например, в начале 1942 года на Северо-западном фронте два серийных Ила были оборудованы местными умельцами под подвеску 8 PC-82 и 8 PC-132 и затем успешно испытаны в боях. Кроме этого, в строевых частях имелись варианты Илов с подвеской 24-х PC-82. Несмотря на повышение боевой эффективности доработанных таким образом штурмовиков, от установки на Ил-2 увеличенного числа PC, ввиду значительного снижения скорости полета машины, вскоре отказались.

 С 1942 года в серию пошли бронебойные реактивные снаряды РБС-82 и РБС-132, разработанные еще до войны. Они оснащались бронебойной боевой частью более обтекаемой формы с уменьшенным количеством взрывчатки. В связи с более массивной боевой частью (масса ракет составляла 15 и 35 кг соответственно) маршевый двигатель их обладал повышенной мощностью. Бронепробиваемость их составляла 50 и 75 мм соответственно при углах встречи близким к нормали. Правда, учитывая обычную практику атак наземных целей с пологого пикирования, была велика вероятность рикошета.

 Интересно проследить развитие боевых частей авиаракет. Рассмотрим снаряды калибром 82 мм. Первоначально корпус БЧ имел продольные и поперечные нарезки для образования осколков. При массовом производстве возникли сложности при выполнении продольных прорезей на корпусе БЧ, поэтому с 1939 г. часть ракет выпускалась только с поперечной нарезкой. С началом войны технологические трудности еще более возросли, поэтому боевые части стали выполнять гладкими. Нет худа без добра - в результате улучшилась аэродинамика снаряда. В 1942 г. появилась бронебойная боевая часть проникающего типа, а с 1944 г. - кумулятивная БЧ, правда в боях 2-й Мировой им поучаствовать уже не довелось. Существовали и другие типы БЧ. К 1941 г. были изготовлены небольшие партии 132-миллиметровых PC с БЧ зажигательного, осветительного, дымового и трассирующего снаряжения.

Боевые части 82-мм реактивных снарядов: Слева направо: Фугасно-осколочные образца 1937; 1938; 1941 года; армейский М-8, бронебойный РБС-82 образца 1942 года; кумулятивный РБС-82 образца 1944 года

 Большей популярностью в штурмовой авиации пользовались осколочно-фугасные «эрэсы» РОФС-82 и РОФС-132 конструкции А.Г. Костикова, принятые на вооружение также в 1942 году. Боевая часть этих ракет была значительно большей мощности. Например, РОФС-132 обеспечивал сквозное пробитие (при прямом попадании) брони средних и тяжелых немецких танков. При разрыве РОФС-132 вблизи танка на расстоянии 1 м от него при угле места в 30° кинетической энергии осколков было достаточно для пробития немецкой танковой брони толщиной до 15 мм. При угле места в 60° разрыв РОФС-132 на расстоянии до 3-х метров от танка обеспечивал пробитие осколками танковой брони толщиной 30 мм. Этот факт вызывает некоторое удивление, ввиду того, что английский 60-фунтовый реактивный снаряд при значительно большей массе боевой части при близких остальных параметрах гарантированно поражал танк только при прямом попадании, на расстоянии же трех метров от танка был практически безвреден для последнего. При прямом попадании РОФС-132 в борт, например, штурмового орудия StuG IV (или в борт истребителя танков Jgd Pz IV/70) 30-мм броня пробивалась, а орудие, оборудование и экипаж внутри танка, как правило, выводились из строя. Попадание РОФС-132 в моторную часть Pz. IV приводило к потере танка. К сожалению, несмотря на увеличение кучности стрельбы РОФС-132, их эффективность при стрельбе по танкам и другой бронетехнике в рассредоточенных боевых порядках, к которым немцы повсеместно перешли к этому времени, была все же неудовлетворительной. Наилучшие результаты РОФС-132 давали при стрельбе по крупным площадным целям - мотомеханизированные колонны, ж.д. составы, склады, батареи полевой и зенитной артиллерии и т.д.

 Направляющие для отечественных реактивных снарядов представляли собой огромный ассортимент конструкций как заводских, серийных, так и кустарного изготовления аэродромными умельцами.

 Строенная пусковая установка «бугельного» типа для РС-82, монтировавшаяся на многих типах истребителей в начале войны.

 В 1935 г. в процессе испытаний РС-82 на истребителе И-15 применялись авиационные пусковые устройства бугельного типа, которые имели большое лобовое сопротивление и заметно снижали скорость самолета. В 1937 г. в РНИИ была разработана направляющая желобкового типа с одной планкой, имеющей Т-образный паз для направляющих штифтов снаряда. Для повышения прочности направляющую прикрепляли к силовой балке, выполненной из трубы. Эта конструкция реактивного орудия (РО) получила название «флейта». Позднее в пусковых устройствах для РС-132 от опорной балки-трубы отказались и заменили еѐ П-образным профилем. Для пуска ракет РО оснащались пиропистолетами конструкций Павленко и Клейнина.

 «Реактивные орудия» типа «Флейта»

 Применение пусковых установок желобкового типа значительно улучшило аэродинамические и эксплуатационные характеристики снарядов, упростило их изготовление, обеспечило высокую надежность схода снарядов. Для снарядов РС-82 и РБС-82 применялись пусковые установки длиной 1007 мм. Длина направляющих их составляла 835 мм, число направляющих — 8. Вес всей ракетной системы 23 кг. Для снарядов РС-132 и РБС-132 применялись пусковые установки длиной 1434 мм. Длина их направляющих составляла 130 мм, число направляющих — 10. Вес всей ракетной системы 63 кг. На самолетах Ил-2 для снарядов РС-132 и РБС-132 применялись пусковые установки длиной 1434 мм. Длина их направляющих составляла 130 мм. Число направляющих — 8. Вес всей ракетной системы 50 кг. В годы Великой Отечественной войны в войсках, изготавливалось значительное число полукустарных пусковых установок для 82-мм и 132-мм реактивных снарядов.

 Кроме вышеперечисленных реактивных снарядов, применявшихся штурмовой авиацией в годы войны, существовали и другие модификации. Так для стрельбы по воздушным целям использовали осколочные снаряды РОС-82, снаряженные дистанционными трубками АГДТ-А. Время их срабатывания, плавно регулировавшееся в пределах от 2 до 22 секунд, выставлялось вручную техниками по вооружению на каждом снаряде перед вылетом и докладывалось летчику. За неимением достаточно точных дальномеров, дистанцию до цели пилоты определяли либо на глаз по типу самолета, либо по дальномерной сетке стрелкового прицела. Сопоставляя дистанцию со временем установки трубки, пилот определял момент начала открытия огня ракетными снарядами. Учитывая низкую точность стрельбы одиночными PC, для создания максимальной зоны поражения осколками летчики выпускали серией или залпом весь ракетный боезапас. Рубежами открытия огня для PC были 800—1200 м.

Бронебойный реактивный снаряд РБС-132

 В целом, характеризуя отечественные реактивные снаряды, нельзя сказать, что это было эффективное оружие для задач противотанковой борьбы. Малая точность, характерная для реактивных снарядов всех стран того времени, отсутствие специализированных прицелов не делало их идеальным оружием. Эти объективные недостатки дополняло безалаберное отношение к ним в боевых частях, когда из-за отсутствия условий хранения тонкие стабилизаторы ракет деформировались, естественно не улучшая условий их применения в бою. Тем не менее, отечественные «эрэсы» активнейшим образом применялись с первого до последнего дня войны, хотя, конечно, основной сферой их применения стали знаменитые установки залпового огня «Катюши». Общее количество реактивных снарядов всех типов, произведенных нашей промышленностью за годы войны, оценивается в 14.5 миллионов штук.

Реактивные снаряды, применявшиеся в ВВС Красной Армии в 1941-45 гг.

 Противотанковые бомбы Советского Союза Е.Пырьев, С.Резниченко. «Бомбардировочное вооружение авиации России 1912-1945 гг.» Издательство: Редакционно-издательский центр Генерального штаба ВС РФ

 Практически сразу после нападения Германии на Советский Союз нашим ВВС срочно потребовалось достаточно эффективное оружие для борьбы с бронетанковой техникой. О важности этой проблемы говорит тот факт, что в первые месяцы боевых действий на охоту за танками противника «мобилизовали» практически все уцелевшие самолеты-истребители ВВС Красной Армии, вооружив их реактивными осколочно-фугасными снарядами калибра 82 и 132 мм, а также фугасными авиабомбами калибром 50 кг. Между тем первый вариант вооружения оказался довольно дорогим, а второй - недостаточно эффективным. В виду «практически нулевой» точности стрельбы одиночными реактивными снарядами и бомбардировки 50-килограммовыми «фугасками» наскоро обученными летчиками ускоренных выпусков оба варианта вооружения оказались для руководства ВВС неприемлемыми. А кроме того, боезапас такого противотанкового оружия на борту оказался мал.

 В августе 1941 г. к решению этой проблемы пришлось подключить конструкторов боеприпасов, работавших по трем направлениям - зажигательные средства, эффективно действующие по танкам, мощные осколочные авиабомбы, способные пробить осколками броню толщиной более 30 мм, и мелкие фугасные авиабомбы кумулятивного действия, пробивающие броню толщиной до 60 мм. В результате этой работы в 1941-42 гг. на вооружение ВВС поступили зажигательные ампулы АЖ-2КС и осколочные авиабомбы АО-50-100сл.

 Однако эти средства оказались недостаточно эффективными в борьбе с танками. К примеру, осколочные авиабомбы пробивали броню заданной толщины только при разрыве на расстоянии не более 5 м. Штурмовик Ил-2 мог взять таких боеприпасов лишь четыре штуки, а при полете на большой скорости вероятность поражения цели была ничтожно малой. Мелкие авиабомбы кумулятивного действия разрабатывали в ГСКБ-47, ЦКБ-22 и СКБ-35. Всего в течение 1942 г. авиаторы испытали противотанковые авиабомбы десяти различных конструкций. Наиболее эффективной оказалась авиабомба конструкции И.А.Ларионова, выполненная в габаритах калибра 10 кг. С учетом того, что штурмовики Ил-2 оснащали четырьмя кассетами КМБ для мелких бомб, комиссия рекомендовала автору уменьшить габариты боеприпаса до калибра 2,5 кг, что позволило бы увеличить боезапас машины почти в 4 раза и существенно повышало вероятность поражения целей. В кратчайшие сроки - с декабря 1942 г. по апрель 1943 г. - противотанковые авиабомбы калибром 2,5 кг не только спроектировали и создали, но и испытали по полной программе. У боеприпасов, позже принятых на вооружение, корпуса и клепаные стабилизаторы перисто-цилиндрической формы изготавливали из листовой стали толщиной 0,6 мм. Для увеличения осколочного действия на цилиндрическую часть авиабомб дополнительно надевали стальную 1,5-мм рубашку. Сферическая головная часть корпуса боеприпаса была выполнена с радиусом, строго соответствовавшим оптимальному расстоянию для наиболее эффективного действия кумулятивного заряда. Стабилизатор авиабомбы крепили с помощью специальной штампованной скобы корпусом донного взрывателя (при транспортировке эти функции выполняла пробка). Боевой заряд ПТАБ состоял из смесевого взрывчатого вещества ТГА, снаряженного через донное очко. Кроме того, в гнездо под взрывателем устанавливали дополнительный промежуточный детонатор в виде прессованной тетриловой шашки. Поскольку применяли ПТАБ, сбрасывая из кассет (главным образом, со штурмовиков) и бомбоотсеков, оснащать бугелями авиабомбы не требовалось. При загрузке авиационных бомбовых кассет или бомбоотсеков на самолетах ПТАБ укладывали в горизонтальном положении головными частями назад по полету. И лишь только бомбовые кассеты АБК-3 на дальних бомбардировщиках Ил-4 позволяли разместить их вертикально головными частями вверх.

 Действие противотанковой бомбы было следующим: при ударе о броню танка срабатывал взрыватель, который через тетриловую детонаторную шашку подрывал основной заряд взрывчатого вещества. Основной заряд имел на нижней стороне по вертикали воронкообразную выемку, известную ныне как кумулятивная выемка. В момент подрыва благодаря наличию воронки образовывалась кумулятивная струя диаметром 1-3 мм и скоростью 12-15 км/с. В месте соударения струи с броней возникало давление до 105 МПа (1000 атм). Для усиления воздействия в кумулятивную воронку вкладывался металлический тонкий конус. Расплавляясь в момент взрыва, металл служил тараном, увеличивающим воздействие на броню. Кумулятивная струя прожигала броню (поэтому первые кумулятивные снаряды у нас назывались бронепрожигающими), поражая экипаж, вызывая взрыв боекомплекта, зажигая топливо. Осколками корпуса авиабомбы поражалась живая сила и легкоуязвимая техника. Максимальное бронепробивающее действие достигается при условии, что в момент взрыва заряд бомбы находится на определенном расстоянии от брони, которое называется фокусным. Взрыв кумулятивного заряда на фокусном расстоянии обеспечивался соответствующими размерами носовой части бомбы. На испытаниях установили, что авиабомбы конструкции ЦКБ-22 пробивают верхнее броневое покрытие немецких легких самоходных штурмовых орудий толщиной 30-52 мм при встрече с преградой под углами 90, 45 и 30˚ к горизонту, а при меньших углах - только 30 мм. В большинстве случаев пробоины сопровождались отколом брони вокруг выходного отверстия. В ходе испытаний на безотказность действия авиабомбами из кассет самолета Ил-4 бомбили одиночную наземную цель с высот 50-100 м на скорости 280 км/ч . Прямых попаданий не было, но все авиабомбы и их взрыватели действовали безотказно. На предыдущих испытаниях при прямом попадании в самоходку выломало угол брони размерами 200х300 мм и пробило отверстие 55х110 мм. И хотя габариты авиабомбы превышали допустимые на 1-4 мм, на основании результатов испытаний противотанковые кумулятивные авиабомбы ПТАБ-1,5 приняли на вооружение ВВС. В январе 1943 г. Научно-техническим журналом № 050 кумулятивной авиабомбе присвоили наименование ПТАБ-2,5-1,5 и утвердили номер чертежа 3-01217, а также индекс по ВВС - 7-Т-118. По личному распоряжению И.В.Сталина, который был в курсе результатов испытаний, Государственный Комитет Обороны СССР принял этот боеприпас на вооружение, не дожидаясь оформления отчета по войсковым испытаниям, и распорядился начать его серийное производство. Рабочую документацию на изготовление авиабомбы и взрывателя разработали на заводах № 67 и 846 Наркомата боеприпасов. От народного комиссара боеприпасов Б.Л.Ванникова потребовали в срок до 15 мая изготовить 800 тысяч таких авиабомб с донными взрывателями АД-А. Снаряжали эти боеприпасы в Подмосковье на заводе № 12. Этим же НТЖ донному взрывателю присвоили наименование АД-А, утвердив номер чертежа 3-01018 и индекс ВВС - 7-В-118. Для предохранения крыльчатки взрывателя от самопроизвольного свертывания на стабилизатор бомбы надевали специальный предохранитель из жестяной пластины квадратной формы с закрепленной на ней вилкой из двух проволочных усов, проходящих между лопастями. Встречным потоком воздуха его срывало после сбрасывания ПТАБ с самолета. В 1943 г. только в период с мая по август промышленность изготовила 1612 тысяч авиабомб ПТАБ-2,5-1,5. Для создания фактора неожиданности в ходе подготовки к сражению за Курский выступ по распоряжению Сталина авиабомбы поступали на полковые склады, но применять их до особого распоряжения было категорически запрещено. Штурмовики Ил-2 оснащали четырьмя крыльевыми контейнерами. В центральные умещалось по 72 таких боеприпаса, в крайние - по 68. По одной цели расходовали содержимое одного - двух контейнеров. Официально считается, что благодаря высокой эффективности новая авиабомба быстро завоевала у пилотов популярность. С ее помощью авиаторы успешно выводили из строя тяжелые немецкие танки и прочие бронецели, а также наносили большой урон открыто расположенным складам боеприпасов и горючего, автомобильному и железнодорожному транспорту противника.

 Однако инженерный анализ показывает, что, несмотря на исключительные бронебойные способности, уничтожить танк можно было, лишь угодив авиабомбой в район боеукладки или бензобака. Мощного акустического удара, способного вывести из строя экипаж хотя бы на непродолжительное время, тогда быть не могло, поскольку машины не герметизировали. Если же прямым попаданием убить одного танкиста, это не решало всей проблемы. Основную часть площади машины составляли механизмы и агрегаты силовой установки и трансмиссии. Вывод их из строя лишь на время мог обездвижить танк, который если не добить, вскоре снова вступал в бой. И все же такие боеприпасы следовало принимать на вооружение. С одной стороны, это был сильный психологический фактор воздействия на противника. С другой – при низкой себестоимости боеприпасов их можно было применять в большом количестве, которое в итоге, как известно, иногда переходит в качество. За создание ПТАБ-2,5-1,5 конструктора И.А.Ларионова в январе 1944 г. наградили орденом Ленина, а в 1946 г. ему была присуждена Государственная премия СССР. В 1943 г. промышленность изготовила 6044 тысячи этих авиабомб, а в следующем году их выпуск достиг 6792 тысяч. Всего за годы войны было изготовлено 12 миллионов 370 тысяч ПТАБ-2,5-1,5. Оснащать ПТАБ-2,5-1,5 предусматривалось двумя вариантами стальных переходных втулок для снаряжения авиабомб донными взрывателями разных типов, что требовало изготавливать различные донные части корпусов боеприпасов. Кроме того, на заводе № 67 разработали вариант более технологичной металлической штампованной втулки. Между тем боеприпас, созданный в спешке, имел несколько существенных недостатков. Какую-нибудь другую авиабомбу из-за этого либо оперативно доработали бы, либо просто не допустили к применению. Однако «крестным отцом» ларионовской ПТАБ был сам Сталин. Поэтому подвергать сомнению ее боевую эффективность было себе дороже. Во второй половине 1943 г. в ходе промышленного производства ПТАБ-2,5-1,5, когда внутриполитические страсти вокруг этого боеприпаса поутихли, технологи механических и снаряжательных заводов предложили улучшить его конструкцию и упростить производство. В итоге на хвостовой части корпуса авиабомбы для предотвращения перемещения осколочной рубашки выполнили дополнительный зиг, разрешили использовать переходные втулки как из пластмассы, так и из алюминиевого сплава, а также внесли ряд менее существенных технологических новшеств. Много внимания конструкторы уделили отказам в действии взрывателей из-за заклинивания крыльчаток взрывателей в цилиндрическом стабилизаторе. В качестве временной меры главный инженер ВВС разрешил отгибать лопасти крыльчаток вниз, чтобы увеличить величину зазора между ними и стабилизатором. Однако это не лучшим образом сказывалось на безотказности взведения взрывателей. В итоге у всех авиабомб новой модели заказчик потребовал проверять на снаряжательных заводах «центричность» (цилиндричность и соосность корпуса авиабомбы и стабилизатора) и испытывать их на способность пробить 60-мм броню (5 авиабомб от партии в 100.000 штук). После утверждения всех этих изменений Научно-технический журнал ВВС № 090 от 1943 г. присвоил боеприпасам номер чертежа 3-01278 и индекс 7-Т-118. Утвержденные ранее авиабомбы с производства сняли. В 1945 г. в связи с введением на вооружение для противотанковых авиабомб кумулятивного действия нового взрывателя АДЦ документацию на производство ПТАБ чертежа 3-01278 пересмотрели. Дело в том, что хвостовики взрывателей АДЦ и АД-А отличались, что потребовало изменить конструкцию детонаторной шашки. Кроме того, для надежности свертывания крыльчатки необходимо было увеличить внутренний диаметр цилиндра стабилизатора и его зиги (ребра жесткости) «делать по наружному диаметру», то есть выдавленными наружу. В ГСКБ-47, уточнив характеристики бронеплит, поставляемых для контрольных испытаний авиабомб, в конструкцию ПТАБ внесли изменения. Во-первых, резьба у пластмассовых переходных втулок под взрыватель при ускоренной сушке окрашенных узлов зачастую коробилась и крошилась, отчего стабилизатор на корпусе держался непрочно. В итоге от использования деталей из волокнистого пластика пришлось отказаться. Во-вторых, из-за большого процента брака механических заводов в Наркомате боеприпасов сослались на трудности центровки полностью собранных боеприпасов и добились ослабления этих требований. Теперь заводчанам разрешили проверять «цилиндричность» отдельно корпусов авиабомб и их стабилизаторов. В-третьих, конструкторы уточнили длину авиабомбы (351-358 мм вместо 355-361 мм) и прочее. В производстве новой ПТАБ-2,5-1,5 присвоили номер чертежа 3-01548, а выпуск боеприпасов прежней модели полностью прекратили. Однако в связи с окончанием Великой Отечественной войны в массовое производство их так и не запустили.

Противотанковые авиационные бомбы ПТАБ-2,5-1,5

 В бомбовую зарядку штурмовика Ил-2 входило до 192 ПТАБ в 4-х кассетах для мелких бомб или до 220 штук навалом в 4-х бомбоотсеках. При сбрасывании ПТАБ с высоты 200 м при скорости полета 340-360 км/ч одна бомба попадала в площадь в среднем 15 кв.м., при этом, в зависимости от бомбовой нагрузки, общая полоса составляла 15х(190-210) кв.м. Этого было достаточно для гарантированного поражения (в основном безвозвратно) любого танка Вермахта, имевшего несчастье оказаться в полосе разрывов, т.к. площадь, занимаемая одним танком, составляет 20-22 кв.м. Первыми ПТАБ применили летчики 2-й гвардейской и 299-й штурмовой авиадивизий 16-ой ВА 5 июля 1943 г. На участке ст. Малоархангельск, Ясная Поляна танки и мотопехота противника провели в течение дня 10 атак, подвергаясь бомбовым ударам с применением ПТАБ. Массовое применение ПТАБ имело ошеломляющий эффект тактической неожиданности и оказало сильное моральное воздействие на экипажи бронетехники противника (помимо самой техники). Немецкие и советские танкисты к 3-му году войны привыкли к относительно низкой эффективности бомбоштурмовых ударов авиации. Поэтому в первые дни сражения немцы не применяли рассредоточенные походные и предбоевые порядки, т.е на маршрутах движения в составе колонн, в местах сосредоточения и на исходных позициях, за что и были наказаны - полоса разлета ПТАБ перекрывала 2-3 танка, удаленных друг от друга на расстояние 70-75 м. Вследствие чего потери достигали ощутимых размеров даже в отсутствии массированного применения Ил-2. Летчики 291 шад полковника Витрука А.Н. 2-ой ВА, применяя ПТАБ, уничтожили и вывели из строя в течение 5 июля до 30 немецких танков. Штурмовики 3-го и 9-го авиакорпусов 17-ой ВА доложили о поражении до 90 единиц бронетехники противника на поле боя и в районе переправ через р. Северный Донец.

Девочка-подросток на сборке противотанковых бомб ПТАБ-2,5-1,5

 На обоянском направлении 7 июля штурмовики Ил-2 1-го шак 2-й ВА, оказывая поддержку 3-му мехкорпусу 1-й ТА, в период с 4.40 до 6.40 утра двумя группами в 46 и 33 самолетов при поддержке 66 истребителей нанесли удары по скоплениям танков в районе Сырцево-Яковлево, сосредоточенных для атаки в направлении на Красную Дубраву (300-500 танков) и Большие Маячки (100 танков). Удары увенчались успехом, противник не смог прорвать 2-ю полосу обороны 1-й ТА. Дешифровка фотоснимков поля боя на 13.15 показала наличие более 200 подбитых танков и САУ. По немецким данным, подвергшись в течение дня нескольким массированным штурмовым ударам, 3-я танковая дивизия СС "Мертвая голова" в районе Большие Маячки лишилась в общей сложности 270 танков, САУ и БТР. Плотность накрытия ПТАБ была такова, что было зафиксировано свыше 2000 прямых попаданий ПТАБ-2,5-1,5. Оправившись от шока первого применения ПТАБ, немецкие танкисты учли такую конструктивную особенность советских противотанковых авиабомб, как довольно чувствительный взрыватель АД-А. С 1944 г. при заходе наших самолетов на штурмовку немцы стремились как можно быстрее рассредоточить свои колонны бронетехники в лесу. Тогда ПТАБ срабатывали по верхним ветвям деревьев, практически не нанося ущерба живой силе и технике противника. В ответ на это наши летчики разработали свой тактический прием. Вот как рассказывает об этом ветеран войны, известный летчик-штурмовик, дважды Герой Советского Союза генерал-полковник М.П.Одинцов: «На Сандомирском плацдарме был случай, характерный для дуэли танков с самолетами-штурмовиками. Я тогда воевал в составе 1-го гвардейского штурмового авиакорпуса. В разгар боев разведка доложила, что пехота противника получила сильное подкрепление - несколько десятков «тигров» были скрытно переброшены по железной дороге. Танки уже разгрузили с платформ, и они колонной двигались в район боевых действий. Следует отметить, что в авиационных штурмовых дивизиях всегда дежурила противотанковая эскадрилья, вооруженная ПТАБ и реактивными снарядами М-13. Сначала по команде командира корпуса в воздух подняли только дежурные эскадрильи. Будучи заместителем командира полка, я полетел со своей эскадрильей. Мы застали колонну на марше и, «поработав» над ней, уничтожили 4-5 машины противника. Немцы, как обычно, решили укрыться в лесном массиве, рассчитывая на срабатывание авиабомб по верхним ветвям деревьев. При этом стрелять из пушек и реактивными снарядами вслепую было невозможно. Тогда мы вызвали эскадрилью штурмовиков с зажигательными авиабомбами и ампулами. В итоге в том бою в лесу были сожжены все танки». Кроме бомб ПТАБ-2,5-1,5 следует отметить попытку увеличить поражающее действие этого боеприпаса, приведшее в 1944 году к созданию ПТАБ-10-2,5, аналогичной по назначению. корпус авиабомбы из листовой стали толщиной 0,5 мм был выполнен коническим для того, чтобы не превысить заданных заказчиком ограничений по массе окончательно снаряженного боеприпаса. Однако, чтобы ПТАБ обладала требуемой бронебойностью, диаметр кумулятивной воронки необходим был не менее 85 мм. Головная часть корпуса, отштампованная из листовой стали толщиной 1 мм, имела сферическую форму, радиус которой определяла величина фокуса кумулятивной воронки. Для усиления кумулятивного эффекта и возможности поражать живую силу на корпус авиабомбы была надета и осколочная рубашка из стали толщиной 2 мм. Перисто-цилиндрический сварной стабилизатор состоял из четырех одинаковых секторов, отштампованных с зигой на цилиндрической части и к корпусу бомбы крепился также посредством взрывателя. Между тем в тот раз из-за несоответствия габаритов заказчик забраковал ее. Конструкцию авиабомбы доработали и в июне 1944 г. предъявили на повторные госиспытания, где ПТАБ-10-2,5 эффективно поразила все танки, самоходные орудия и бронемашины с основной броней (без дополнительных броневых экранов) толщиной до 160 мм, а также экранированную броню толщиной до 40 мм и экрана до 20 мм, расположенных на расстоянии 500 мм друг от друга. Помимо того, на полигоне бомбили, надежно выводя из строя, трофейные артиллерийские орудия всех калибров, самолеты на стоянках, железнодорожные объекты и пр. Научно-техническим журналом ВВС № 80 от 1944 г. для массового производства ПТАБ-10-2,5 утвердили номер чертежа 3-01400 и индекс ВВС – 4-Т-121.

 Согласно постановлению ГКО, в 1944 г. для войсковых испытаний изготовили 100.000 штук ПТАБ-10-2,5 и доставили их в противотанковый авиаполк, вооруженный самолетами-штурмовиками Ил-2. В ходе испытаний установили, что при сбрасывании авиабомб они иногда «зависают» в универсальных бомбоотсеках самолетов из-за дефектов в их конструкции. К примеру, при укладке ПТАБ-10-2,5 головной частью назад было зафиксировано 19,7% отказов в действии боеприпасов из-за деформации стабилизатора, отчего крыльчатки предохранителей не сворачивались в полете и взрыватели не взводились. При укладке авиабомб головной частью вперед стабилизаторы также деформировались, но взрыватели при этом отказывали лишь в 2,9% случаев. Кроме того, из-за слабой предохранительной пружины взрывателя АД-А бомбы срабатывали при падении на землю даже с высоты 1,4-2 м, а также после «зависания» под самолетом при его посадке, зачастую причиняя тяжелые повреждения машинам и наземному обслуживающему персоналу. К тому же войсковые специалисты признали время снаряжания авиабомб взрывателями слишком большим. Действительно, конструкция стабилизаторов (как, впрочем, и у ПТАБ-2,5-1,5) не позволяла завинчивать взрыватель одной рукой. Эту операцию приходилось выполнять двумя руками, зажимая каждый боеприпас коленями. Несмотря на то, что ПТАБ-10-2,5 обладали высокой боевой эффективностью, комиссия пришла к выводу, что войсковых испытаний авиабомба не выдержала и на вооружение в данном конструктивном оформлении ее принять невозможно. Лишь только 1 августа 1945 г. принятие на вооружение ВВС авиационного центробежного донного взрывателя АДЦ, устранявшего все присущие ПТАБ-10-2,5 недостатки, позволило использовать эти авиабомбы в войсках уже после войны. В советской штурмовой авиации наряду с зажигательными авиабомбами широко применяли зажигательные ампулы АЖ-2 в жестяных корпусах, снаряженные самовоспламеняющейся горючей смесью КС. Ампула представляла собой тонкостенный металлический сосуд сферической формы с отверстием для заправки смеси, которое на заводе герметично закрывали плотно завинчивающейся пробкой с прокладкой. Емкость ампулы – 1 литр. При попадании на цель ампулы разрушались, их содержимое расплескивалось и тотчас самовоспламенялось. При этом создавалась зона сплошного огня и плотная дымовая завеса. Попадая на боевые машины, жидкость КС прилипала к броне или залепляла смотровые щели, стекла, приборы наблюдения, ослепляла дымом экипаж и выжигала все внутри. Ампулы загружали на штурмовиках Ил-2 в кассеты мелких бомб КМБ. На одной машине удавалось разместить до 150 штук АЖ-2 диаметром 125 мм. Дополнительным удобством явилось то, что ампулы, снаряженные жидкостью КС, не требовали никакого взрывателя, а значит выступающие детали не могли повредить тонкостенный корпус шарообразных боеприпасов в момент выброса. Между тем страшно даже представить себе, что происходило с самолетом при случайном попадании пули в небронированные бомбоотсеки крыла, заполненные ампулами. На вооружение ВВС ампулы АЖ-2 поступили в 1939 году. Тогда их снаряжали незагущенными жидкими огнесмесями. Уже к началу следующего года, по просто ошеломляющим результатам госиспытаний боеприпасов этого типа, Комитет Обороны потребовал от Наркомата боеприпасов расширить на заводе № 67 производство АЖ-2 до полумиллиона штук и довести в течение года до плановой выработки в 750 тысяч штук. И хотя в литературе изредка упоминаются литровые ампулы АЖ-2, но практически не встречается информации об их модификации увеличенной емкости двухлитровых ампулах АЖ-4 шарах диаметром 260 мм. В условиях дефицита тонкой жести необходимых сортов, корпуса АЖ-2 и АЖ-4 «позаимствовали» из мобилизационных запасов Военно-химического управления. При этом вряд ли химикам пришлось расснаряжать свои запасы – скорее всего для создания АЖ-4КС были использованы пустые «мячики». Кстати, в отличие от химических универсальных ампул АУ-125 и АУ-260, в горловины зажигательных АЖ-2 и АЖ-4 пришлось устанавливать не пробки с предохранительным клапаном, а специальные ниппельные заглушки, чтобы при снаряжании боеприпасов самовоспламеняющейся огнесмесью, она не «соприкасалась» с воздухом. Наиболее широко АЖ-2КС и АЖ-4КС применяли в битве на Курской дуге против танков, бронетранспортеров и автомобилей противника. Попав на капот или бронеплиту надмоторного отсека, горящая смесь вызывала пожар такой силы, что потушить его было невозможно. Зато легковоспламеняющиеся предметы под действием жидкости КС загорались мгновенно – она горела ярким пламенем с большим количеством белого дыма в течение 1,5-3 мин, развивая температуру 800-1000°С. Попадая на тело, капля горящей жидкости вызывала сильные ожоги. Кроме того, авиационные ампулы АЖ-2КС без какой-либо модернизации применяли в пехоте как зажигательное средство ближнего боя. Для этого солдат вооружали специальными ампулометами, способными прицельно «забросить» боеприпас на дальность до 250 м. Это оружие весьма эффективно применяли по танкам, дотам, дзотам, блиндажам для «выкуривания» и «выжигания» неприятеля.

 

Зажигательные ампулы АЖ-2КС